Жан Пиаже и его прорывные идеи по психологии развития

Жан Пиаже — фигура монументальная. Если речь заходит о развитии детского мышления, его имя часто вспоминается первым. В опросе Американского психологического общества он был признан вторым по влиянию психологом XX века, уступив лишь бихевиористу Скиннеру, но обойдя самого Фрейда.

Идеи Пиаже вырвались далеко за пределы университетских кафедр. Они перевернули педагогику, повлияли на социологию и право и по сей день остаются фундаментом нашего понимания того, как работает человеческий разум.

Биография Пиаже и его путь в науке: от исследований моллюсков до теории когнитивного развития

Будущий учёный родился 9 августа 1896 года в швейцарском Невшателе. Среда способствовала интеллектуальному развитию: отец Жана, Артур Пиаже, был профессором средневековой литературы, а мать, Ребекка Джексон, поддерживала интересы сына.

Жан очень рано проявил себя как одарённый ребёнок. Уже в 11 лет, будучи учеником латинской школы, он занялся первыми исследованиями, написав небольшую заметку о воробье-альбиносе. Эта публикация считается точкой отсчёта колоссальной научной библиографии Жана Пиаже, которая к концу его жизни составила более 50 книг и сотни статей.

В подростковом возрасте интересы Пиаже сфокусировались на малакологии — разделе зоологии, изучающем моллюсков. Под руководством малаколога Поля Годе, директора Музея естественной истории в Невшателе, Жан Пиаже к моменту окончания школы опубликовал столько статей в специализированных журналах, что в европейских научных кругах его считали экспертом, часто не догадываясь о юном возрасте автора.

После школы Пиаже продолжил изучать естественные науки в университете Невшателя, где в 1918 году защитил докторскую диссертацию. Однако его пытливый ум искал нового поля деятельности. Поворотным моментом для Жана стал семестр в Цюрихском университете, где он учился у основоположника аналитической психологии Карла Юнга и психиатра Эйгена Блейлера. Они пробудили в нём интерес к психоанализу. В 1919 году Пиаже покинул Швейцарию и переехал во Францию, начав обучение в Сорбонне.

В Париже Жан Пиаже год работал в школе для мальчиков на улице Гранж-о-Бель, открытой французским психологом Альфредом Бине. Он известен как соавтор прообраза современных IQ-тестов — шкалы умственного развития. Бине разработал её совместно с коллегой Теодором Симоном.

В школе Пиаже стандартизировал тест интеллекта, разработанный британским психологом Сирилом Бёртом, адаптировав его для французских детей, и начал проводить свои первые экспериментальные исследования детского мышления. Так он заметил, что ошибки школьников следуют определённой логике.

Когда Пиаже стал публиковать результаты своих психометрических экспериментов, его успехи заметили на родине. И в 1921 году он вернулся в Женеву, где возглавил Институт Руссо — центр экспериментальных исследований в области детской психологии и образования, основанный неврологом и психологом Эдуардом Клапаредом. Там Пиаже продолжил свои исследования и по их результатам опубликовал в 1923 году один из своих главных трудов — «Речь и мышление ребёнка» (фр. Le langage et la pensée chez l’enfant).

Ключевой идеей Пиаже этого периода стало то, что маленьким детям свойственен эгоцентризм — то есть ребёнок не понимает, что существуют другие точки зрения (как в прямом, так и в переносном смысле), отличные от его собственной. Так, эксперименты Пиаже показали, что ребёнок до 7 лет не может правильно назвать левую и правую руки человека, который стоит напротив лицом к нему. Эгоцентричность, согласно наблюдениям Пиаже, проявляется и в речи дошкольников, которые часто разговаривают сами с собой, а не с окружающими. Однако, взаимодействуя со сверстниками, сотрудничая и конфликтуя с ними, ребёнок учится воспринимать разные точки зрения и постепенно формирует социализированное мышление. В более-менее оформленном виде оно утверждается к 12 годам.

В 1923 году Жан Пиаже женился на Валентин Шатенау. У пары родилось трое детей, и своё отцовство Пиаже тоже превратил в основательное исследование, внимательно наблюдая за когнитивным развитием собственных детей. Эти наблюдения легли в основу его теории адаптации, разработанной в 1930-х годах, и книги «Истоки мышления у детей» (фр. La naissance de l’intelligence chez l’enfant), изданной в 1936 году.

В этот период своих исследований Жан Пиаже сфокусировался уже не на речи, а на том, как маленькие дети взаимодействуют с объектами окружающей среды. Пиаже считал, что интеллект ребёнка адаптируется к условиям среды точно так же, как любой биологический вид в целом: с помощью механизмов ассимиляции и аккомодации. Подробнее об этой теории расскажем в следующем разделе статьи.

Покинув пост директора Института Руссо в 1925 году, Жан Пиаже впоследствии занимал множество престижных постов, иногда последовательно, а иногда и одновременно:

• 1925–1929 годы — профессор психологии, социологии и философии науки в Университете Невшателя;
• 1929–1939 годы — профессор истории научной мысли в Женевском университете;
• 1929–1967 годы — директор Международного бюро просвещения;
• 1938–1951 годы — профессор психологии и социологии в Университете Лозанны;
• 1952–1964 годы — профессор генетической психологии в Сорбонне.

Главным детищем организаторской деятельности Пиаже стал Международный центр генетической эпистемологии в Женеве, основанный в 1955 году. Учёный руководил им бессменно до самой смерти.

С конца 1930-х годов Пиаже стал изучать, как дети выполняют логические операции, устанавливают причинно-следственные связи, определяют отношения «часть — целое» и так далее. На основе этих экспериментов и своих предыдущих наработок Пиаже пришёл к выводу, что на каждой стадии развития ребёнок конструирует определённые представления о реальности, соответствующие его возрасту. По мере взросления он воссоздаёт эти представления заново, уже на более сложном уровне, и таким образом переходит на следующий этап развития. Именно в этот период исследований Пиаже сформулировал суть своей теории когнитивного развития из четырёх этапов, которая стала классической. Эту теорию он изложил в книге «Психология интеллекта» (фр. La psychologie de l’intelligence), впервые опубликованной в 1947 году.

В последние десятилетия жизни Жан Пиаже продолжал дополнять и уточнять теорию когнитивного развития, изучал образное восприятие и память, а также разработал новое междисциплинарное научное направление — генетическую эпистемологию. Она изучает происхождение, структуру и развитие знания на уровне отдельного человека и целых культур. Согласно Пиаже, знание активно конструируется во взаимодействии с окружающей средой.

Вклад Пиаже в науку был отмечен высшими международными наградами. В 1972 году он стал лауреатом премии Эразма за вклад в европейскую культуру, а в 1979 году получил престижную премию Бальцана за работы в области социальных и политических наук.

Отдельно стоит сказать об академическом авторитете Пиаже: ведущие университеты мира, включая Гарвард, Кембридж, Йель и Сорбонна, присудили ему более 30 почётных докторских степеней (Honoris Causa). А в 1969 году Пиаже стал первым европейцем, получившим награду «За выдающийся научный вклад» от Американской психологической ассоциации (APA), что для того времени было редчайшим событием.

Жан Пиаже ушёл из жизни в 1980 году и был похоронен в Женеве. О нём и его идеях написано множество книг, среди которых выделяются «Беседы с Жаном Пиаже» Жан-Клода Брингье и «Жан Пиаже, человек и его идеи» Ричарда Эванса. Сам учёный также оставил автобиографию, опубликованную в 1952 году.

Четыре этапа развития интеллекта согласно Пиаже

Жан Пиаже совершил прорыв в психологии: он объяснил, что человеческий разум активно конструирует знание, проходя через четыре универсальные и последовательные стадии развития. Его теория — фундаментальная карта эволюции интеллекта, без которой невозможно понять, как работает человеческий мозг.

До Пиаже в психологии доминировало представление, что дети — это «мини-взрослые», которые просто знают меньше в силу маленького жизненного опыта. Пиаже предложил революционную идею: образ мышления ребёнка качественно отличается от мышления взрослого. Ребёнок мыслит по-своему логично, но по другой системе правил. Благодаря опытам Пиаже, стало известно, что мышление дошкольников не «недоразвитое», оно в принципе иное.Как Пиаже удалось это доказать? С 1930-х по 1960-е годы он вместе с коллегами превратил свою исследовательскую работу в увлекательную игру. Вся «лаборатория» помещалась в небольшой чемоданчик, в котором он носил кубики, палочки, пластилин и разноцветные жидкости. Пиаже посещал школы Женевы, где применял особый «клинический метод» — давал детям игровые задания и в зависимости от их ответов адаптировал последующие вопросы: «Почему ты так считаешь?», «В чём причина?» Целью этих заданий было не проверить, правильно ли ребёнок выполняет задачу, а понять, какая внутренняя логика стоит за его решениями.

По мнению Пиаже, ребёнка нужно рассматривать как исследователя, проводящего непрерывные эксперименты над миром, чтобы понять, что получится («А что будет, если я подвину свою тарелку за край стола?»). В результате этих мини-экспериментов ребёнок строит свои теории о том, как устроен мир — Пиаже называл их схемами.

Чтобы эти схемы оставались актуальными и помогали познавать новый опыт, они должны постоянно приходить в движение. Эта динамика называется адаптация, и её обеспечивают два взаимодополняющих процесса:

• Ассимиляция — процесс, при котором ребёнок пытается встроить новую информацию или объект в уже существующую схему. По сути, это попытка осмыслить новый опыт, используя старые правила. Например, ребёнок, у которого есть схема «всё, что имеет четыре лапы, — это собака», встречает кошку. Применив имеющуюся схему, ребёнок уподобляет кошку собаке и называет её «гав-гав». Таким образом, новая информация о кошке ассимилирована в старую схему «собака».
• Аккомодация — процесс, при котором ребёнок вынужден модифицировать или создать новую схему, потому что новая информация не укладывается в существующие структуры, то есть попытка ассимиляции терпит неудачу. Так, ребёнок из предыдущего примера, назвавший кошку «гав-гав», слышит, как она мяукает, и видит, что она ведёт себя по-другому. Старая схема «собака» даёт сбой, но сначала ребёнок обычно пытается «растянуть» старую схему: например, он может решить, что есть собаки, которые мяукают. Чтобы задействовать механизм аккомодации и создать новую схему «кошка», ребёнку, скорее всего, понадобится помощь взрослого, который объяснит ему, что кошка и собака — разные животные.

Таким образом, развитие интеллекта, согласно Пиаже, — это непрерывные процессы ассимиляции и аккомодации, помогающие ребёнку поддерживать равновесие между своим внутренним знанием (схемами) и внешним миром.

Основываясь на этих наблюдениях, Пиаже убедился, что способность детей мыслить и рассуждать (когнитивное развитие) проходит через ряд качественно различающихся стадий детского роста. Он выделил четыре стадии (указанные возрастные диапазоны — приблизительные, то есть конкретные дети могут переходить от стадии к стадии несколько быстрее или медленнее сверстников):

1. Сенсомоторная стадия (от рождения до 2 лет)

Согласно Пиаже, младенец познаёт мир исключительно через рефлексы и непосредственную сенсомоторную активность. Главный когнитивный прорыв этого периода — формирование постоянства объекта: осознание того, что предметы продолжают существовать, даже когда они находятся вне поля зрения.

2. Предоперационная стадия (от 2 до 7 лет)

Эта стадия характеризуется появлением символической функции (речи, творческой игры), но мышление ребёнка остаётся пока нелогичным. Главные ограничения — эгоцентризм и трудности с сохранением (мы дальше поясним, что означает этот термин).

Эгоцентризм, как уже упоминалось, проявляется в неспособности ребёнка взглянуть на ситуацию с чужой точки зрения. В «Задаче о трёх горах» ребёнка усаживали напротив макета гор и просили выбрать фотографию того же макета с той позиции, с какой их «видит» кукла, сидящая с другой стороны. Маленькие дети обычно указывали вид со своей стороны, полагая, что кукла «видит» то же, что и они. Пиаже интерпретировал это как доказательство того, что дети примерно до семи лет ещё не умеют «децентрироваться» и мысленно перемещаться на чужую позицию.

Трудности с сохранением означают непонимание, что физические свойства объекта (объём, вес, вкус, запах и так далее) не меняются от изменения его внешнего вида.

Так, во время экспериментов с восприятием объёма детям показывали два одинаковых объекта — допустим, два пластилиновых шарика. После этого один из объектов трансформировали (скатывали из шарика колбаску) и снова показывали два объекта, один из которой оставался в первоначальном виде (шарик), другой был уже изменённым — в виде колбаски. И спрашивали: где больше пластилина — в шарике или колбаске? Дошкольники часто были уверены, что в колбаске.

Это объясняется двумя факторами — центрацией (фокусом на одной зрительной характеристике, такой как высота или длина объекта) и отсутствием обратимости (неумением «мыслить наоборот» — то есть представить, что если скатать глиняную колбаску в комок, она снова приобретёт изначальный вид).

Приблизительно до 7 лет дети даже могут верить, что растворившийся в воде сахар исчезает, вместе со вкусом и объёмом. В возрасте 6–8 лет они понимают сохранение массы и объёма, но только к 9–10 годам постигают сохранение веса.

3. Конкретная операционная стадия (от 7 до 11 лет)

На этом этапе начинается освоение логики, но её применение ограничено конкретными, осязаемыми объектами и событиями. Ребёнок окончательно формирует представления о сохранении и обратимости, а также осваивает такие логические операции, как упорядочивание и классификация. Он использует индуктивные рассуждения, но абстрактное мышление и дедукция все ещё затруднены.

4. Формальная операционная стадия (от 11 лет до взрослого возраста)

Финальная стадия, на которой подросток обретает способность к абстрактной логике и гипотетическому мышлению (способность предполагать: «Что, если?..»). Ключевое достижение — формирование метапознания, то есть способности осознанно анализировать и контролировать собственный мыслительный процесс. Это служит основой для высшей саморегуляции и обучения.

Читайте также:

Методы метапознания: как научить учиться детей и взрослых

Критика теории Пиаже

С позиции современной науки монументальная теория Пиаже имеет несколько уязвимых мест, первое из которых — его методология. Пиаже редко приводил статистические данные и не гнался за обширной выборкой. Выводы для одной из его главных книг «Истоки интеллекта у детей» базируются на наблюдении всего за тремя детьми — его собственными. А «клинический метод» Пиаже представлял собой скорее глубинное интервью, чем стандартизированный тест. Из-за сложности формулировок и не очень естественных для ребёнка условий задач он часто занижал способности дошкольников. Более поздние исследования доказали, что если упростить контекст, то дети начинают понимать постоянство свойств объекта или чужую точку зрения (как в задаче с макетом гор) гораздо раньше, чем предполагал швейцарский мэтр.

Однако самый глубокий теоретический спор разгорелся вокруг роли общества и обучения. Если Пиаже изображал ребёнка скорее как «одинокого учёного», самостоятельно открывающего законы физики, то советский классик психологии Лев Выготский пришёл к тому, что развитие — процесс социальный. Эти двое знаменитых учёных разошлись во взглядах на причинно-следственную связь: Пиаже считал, что развитие должно предшествовать обучению (ребёнок не может научиться чему-то, пока его мозг не созреет до нужной стадии). Выготский же выдвинул противоположный тезис: «Обучение ведёт за собой развитие». Согласно Выготскому, помогая ребёнку решать задачи в зоне его ближайшего развития, взрослый «подтягивает» его интеллект на новый уровень.

Критика коснулась и феномена эгоцентрической речи (когда дети говорят сами с собой). Пиаже считал это признаком незрелости, который просто отмирает с возрастом. Выготский же доказал обратное: такая речь у человека не исчезает, а трансформируется во внутренний монолог — главный инструмент нашего мышления. Подробнее о научной дискуссии двух гениев психологии можно прочитать в статье Людмилы Обуховой «К 120-летию со дня рождения Л. С. Выготского и Ж. Пиаже».

Наконец, ещё одна волна критики относится к конечной точке развития согласно Пиаже. Он утверждал, что приблизительно к 11–12 годам все подростки овладевают формальными операциями — высшим уровнем абстрактного, гипотетико-дедуктивного мышления. Вероятно, здесь Пиаже стал жертвой собственной гениальности: начав публиковать научные статьи в 10 лет, он спроецировал свой уникальный путь на всех детей. Его тесты имели сильный естественно-научный уклон, и практика показывает, что даже многие взрослые не справляются с ними. Пиаже переоценил подростков и слишком рано «завершил» развитие интеллекта, предположив, что мышление 12-летнего ребёнка по своей структуре уже не отличается от мышления взрослого.

Читайте также:

Выготский: кратко о его педагогической психологии и судьбе

Влияние Жана Пиаже на педагогику и психологию развития

И всё же, несмотря на критику отдельных идей, вклад Жана Пиаже в науку невозможно переоценить. До него ребёнок считался несовершенной версией взрослого, пустым сосудом, который нужно наполнить фактами. Пиаже навсегда изменил эту оптику, доказав, что ребёнок — это активный творец, который самостоятельно строит свою картину мира.

Главным наследием Пиаже стал конструктивизм, то есть обучение, основанное на той идее, что ребёнок должен сам конструировать знания. Эта идея перевернула мировую педагогику: на смену пассивному заучиванию и муштре пришли методы активного обучения и образования через опыт. Современная школа, где роль учителя сместилась от лектора к наставнику, создающему развивающую среду, стоит на фундаменте идей Пиаже. Таким образом, швейцарский классик психологии значительно повлиял и на становление ученикоцентричного подхода в образовании. Этот подход учитывает, что каждый ученик — отдельная личность со своими индивидуальными особенностями, и делает фокус на том, чтобы ученики ставили для себя цели и планировали учебную деятельность, осмысляли новый опыт и рефлексировали над результатами.

Читайте также:

Конструктивизм в обучении: почему этот прекрасный педагогический подход не стал массовым

«Дети должны иметь возможность самостоятельно экспериментировать и проводить собственные исследования. Учителя, конечно, могут направлять их, предоставляя соответствующие материалы, но важно то, что для того, чтобы ребёнок что-то понял, он должен сконструировать это сам, он должен изобрести это заново. Каждый раз, когда мы учим ребёнка чему-то, мы не даём ему придумать это самому. С другой стороны, то, что мы позволяем ему открыть самостоятельно, остаётся с ним на всю оставшуюся жизнь», — писал Жан Пиаже в статье «Некоторые аспекты операций» (англ. Some Aspects of Operations), опубликованной в сборнике «Игра и развитие» (англ. Play and Development) в 1972 году.

Влияние Пиаже простирается далеко за пределы школьного класса. Стоя у истоков когнитивной революции, он дал инструменты для понимания того, как люди мыслят и интерпретируют реальность. Его концепция ментальных схем легла в основу когнитивно-поведенческой терапии (КПТ). Современные психотерапевты используют механизмы адаптации в работе с глубинными убеждениями взрослых, помогая пациентам подстроить свои внутренние установки к реальности.

Наконец, Пиаже создал новую дисциплину — генетическую эпистемологию, связав биологию развития с философией познания. Он показал, что изучение детского разума — это ключ к пониманию природы человеческого знания вообще. Даже спустя десятилетия его работы остаются источником вдохновения для исследователей и создателей образовательных программ. Пиаже научил нас уважать «неправильные» ответы детей, видя в них не ошибку, а необходимый и уникальный этап на пути к мудрости.

Интересные факты о Пиаже

• В 1955 году, в период «оттепели», Жан Пиаже, возглавляя делегацию европейских психологов, посетил Москву, чтобы встретиться с гигантами советской психологической науки и нейронаук Алексеем Леонтьевым и Александром Лурией. Пиаже был поражён не только исключительным статусом учёных в СССР, но и их удивительной открытостью: советские коллеги, демонстрируя живую дискуссию, признались, что имеют пять разных точек зрения на ключевые вопросы, что шло вразрез с западными стереотипами об идеологическом единообразии в советской науке.

• Завалы книг и бумаг в кабинете Жана Пиаже стали частью его личного образа. Ещё в 1969 году журналист Жан-Клод Брингье осторожно назвал его рабочее пространство «беспорядочным», на что Пиаже мгновенно парировал: «Бергсон доказал, что беспорядка не существует. Есть геометрический порядок и есть живой. Мой — живой». Исследователи, изучавшие архивную фотографию его кабинета, подтверждают: хаос был только внешним. На деле же стопки и «острова» книг образовывали продуманную систему, отражавшую ход мыслей Пиаже — своеобразную материальную карту его интеллектуальной работы.

• Жан Пиаже был невероятно плодовитым автором: за свою жизнь он опубликовал более 50 книг и около 500 научных статей — это одна из самых обширных библиографий в истории психологии развития. Сама масштабность его публикаций стала предметом обсуждения: коллеги отмечали, что его работы появлялись так часто, что большинству учёных едва удавалось их прочитать быстрее, чем появлялись новые. Стиль его трудов называют строгим и плотным: Пиаже писал как естествоиспытатель, фиксируя каждую деталь и выстраивая сложные логические ходы. Читать его книги непросто — не из-за языка, а из-за глубины, которая требует медленного, вдумчивого чтения.