Образование
Образование
#истории

Былое: Елизавета Водовозова — о том, как в Смольный институт пришёл Ушинский

Отрывок из мемуаров бывшей институтки, которая застала преобразования великого (тогда ещё — нет, конечно) Ушинского, а потом и сама стала педагогом.

«Мы не успели ещё рассесться по скамейкам, как к нам вошла инспектриса, а за нею Ушинский. Он, к нашему удивлению, приветливо раскланялся со Старовым.

— Вам угодно будет экзаменовать девиц? — обратился Старов к Ушинскому.

— Нет! Я буду вас просить продолжать ваши занятия.

Старов начал вызывать воспитанниц и спрашивать заданный урок о Пушкине. Вызванная воспитанница прекрасно отвечала.

— Очень твёрдо заучено… — заметил Ушинский. — Но вместо «фразистых слов учебника» (О ужас! Эти, как он называл, «фразистые слова учебника» были записки самого Старова!) расскажите мне содержание «Евгения Онегина»!

Старов начал объясняться за воспитанницу. В классе не существует библиотеки. Свой единственный экземпляр он, Старов, не может нам оставлять, так как об одном и том же писателе в один и тот же день читает нередко в двух-трёх заведениях.

— В таком случае я совсем не понимаю преподавания литературы! Вы обращались по этому поводу с запросом к администрации заведения?

— Дело здесь испокон века так ведётся… Забота о библиотеке — не моё дело…

— Девицы, кто из вас читал «Мёртвые души»? Потрудитесь встать…

Никто не двигался с места.

— Это невозможно! Вы, сударыня, читали? А вы? Но, может быть, что-нибудь другое читали из Гоголя? «Тараса Бульбу» знаете? Неужели и произведений Пушкина никто не читал? А Лермонтова, Грибоедова? Но это невозможно! Я просто этому не верю! Как, ни одна воспитанница, проходя курс русской литературы, не поинтересовалась прочесть ни одного наиболее капитального произведения!.. Да ведь это, знаете, что-то уже совсем баснословное! — Ушинский не получал ниоткуда никакого ответа и, всё более горячась, обращался то к воспитанницам, то к учителю. — Но чем же набит ваш шкаф? — И с этими словами он подбежал к шкафу, который был наполнен тетрадями, грифельными досками и другими классными принадлежностями; две-три полки были уставлены произведениями Анны Зонтаг, Евангелием и несколькими дюжинами разнообразных учебников. Пожимая плечами, нервно перелистывая учебники, Ушинский, точно поражённый, несколько минут молча простоял у шкафа, затем быстро захлопнул его, подошёл к столу и сел на своё место. — Что ж, потрудитесь продолжать занятия, — сказал он как-то вяло, обращаясь к Старову и вытирая платком пот, струившийся по его бледному лбу».

Источник: Водовозова Е. Н. «На заре жизни». Мемуары в двух томах. 


Редакция Skillbox

Пишем о событиях, явлениях и понятиях из мира дизайна и программирования, геймдева, образования и бизнеса.


Контекст

Елизавета Николаевна Водовозова (1844–1923) была детской писательницей, а также автором статей и книг на тему педагогики. В юности училась в Смольном институте благородных девиц (окончила его в 1862 году). Оставила увлекательные мемуары о детстве и юности, в том числе — об учёбе в Смольном, который описала без прикрас.

В её воспоминаниях Смольный предстаёт местом, где образования как такового девочки не получали, за исключением знания французского языка, Закона Божия и хороших манер. Предметы изучались очень поверхностно, не по учебникам, а по запискам, надиктованным учителями, которые зачастую и сами имели весьма слабое представление о том, что преподавали. Чтение не приветствовалось, а наоборот, осуждалось, да и условий для него не было — книг в Смольном не водилось. Даже литературу институтки «изучали» со слов преподавателя, без чтения самих литературных произведений. Вся «учёба» заключалась в бездумной зубрёжке — понимания никто не требовал, а задавать учителям вопросы считалось дерзостью. Естественные науки и вовсе не были включены в курс — считалось, что девочкам они ни к чему.

В 1859 году инспектором Смольного института назначили молодого гения педагогики Константина Дмитриевича Ушинского. Елизавета Водовозова застала его приход и устроенные им преобразования. Он полностью изменил подходы к обучению, расширил количество изучаемых предметов, старался привить девочкам любовь к чтению и любознательность, параллельно добился смягчения царивших в стенах института спартанских порядков. И, конечно же, мгновенно нажил себе этими реформами врагов в лице классных дам и директрисы института. Его обвиняли в вольнодумстве и непочтительности. Меньше чем через три года Ушинскому пришлось попрощаться с должностью, но некоторые из его преобразований удержались после его ухода.


обложка: jWikimedia Commons / Ольга Скворцова / Skillbox Media

Понравилась статья?
Да

Пользуясь нашим сайтом, вы соглашаетесь с тем, что мы используем cookies 🍪