Образование
Образование
#истории

Былое: княгиня Дашкова — о том, как она стала директором Академии наук

Это было предложение, от которого нельзя отказаться. Публикуем отрывок из мемуаров.

«В следующем месяце был дан новый придворный пир, не помню, по какому обстоятельству. Императрица, обходя общество, перемолвилась несколькими словами с некоторыми статс-дамами и иностранными министрами, а потом, обратившись ко мне, сказала: «У меня есть до вас, княгиня, особое дело; но теперь, я вижу, нельзя говорить о нём». Затем она оставила меня и снова заговорила с посланниками на другой стороне залы. Потом вдруг, остановившись в небольшом кругу посреди комнаты, она подала мне знак подойти к ней. Я приблизилась. И если бы я упала прямо с облаков, то менее удивилась бы, чем в ту минуту: императрица предложила мне место директора Академии искусств и наук.

Моё безмолвие (я не могла поначалу ничего сказать) заставило Екатерину повторить своё предложение, сопровождаемое тысячью самых лестных выражений.

«Нет, государыня, — сказала я наконец, — не по моим силам эта обязанность. Если вы шутите, то я могла бы ещё принять ради насмешки над собой это место, но никогда не соглашусь унизить ваше личное достоинство и умение избирать людей, вступив в такую должность, для которой я вовсе не гожусь».

Императрица, желая убедить меня, приняла мой отказ за выражение не совсем искренней привязанности к ней. Я думаю, каждый, кто подходил к Екатерине, чувствовал влияние её неотразимого красноречия и ловкости, когда она хотела овладеть волей и умом известного лица.

Со мной ей не было надобности употреблять эти средства. Вследствие моей непоколебимой преданности я всегда готова была повиноваться Екатерине, лишь бы она не требовала от меня обязанностей выше моего собственного долга. В настоящем случае она напрасно расточала своё искусство. «Назначьте меня, — отвечала я, — директором ваших прачек, и вы увидите, как ревностно я отслужу свою службу». — «Ну вот, вы начали и сами шутить, — возразила императрица, — обрекая себя на такое смешное дело».

«Вы, государыня, хорошо знаете мой характер, и при всём том вы недостаточно взвесили цену такого предложения. По моему мнению, человек даёт достоинство своему месту, и если бы я была поставлена во главе ваших прачек, я смотрела бы на своё назначение как на самое завидное и почётное из придворных мест. Положим, что я не занималась мытьём белья, но ошибки, следствие моего невежества в этом деле нисколько не повредили бы вам. Напротив, директор Академии наук не может сделать ни одного ложного шага, который был бы вреден сам по себе и подрывал доверие к государыне, определившей его».

Императрица, несмотря на мои возражения, настаивала, напомнив мне о моих предшественниках, занимавших это место с меньшими способностями, чем мои. «Тем хуже, — сказала я, — для тех, которые так мало уважали себя, принимая обязанности выше своих сил».

Взоры всего собрания обратились к нам.

«Хорошо, хорошо, — сказала Екатерина, — оставим вопрос как он есть. Что же касается вашего отказа, он ещё больше убеждает меня в том, что лучшего выбора я не могу сделать».

Этот разговор бросил меня почти в лихорадку, и на лице, вероятно, отразилось сильное душевное волнение, потому что окружавшая нас толпа с бесконечным самодовольством, как я заметила, подумала, что между нами произошло что-нибудь очень неприятное.

Старая графиня Матюшкина, редко умевшая сдерживать своё любопытство, очень желала допытаться, о чём шёл разговор с Екатериной. «Вы видите, — сказала я, — моё необыкновенное волнение, и виной тому единственно доброта и расположение ко мне государыни».

Я пламенно желала поскорей уехать с бала и, прежде чем лечь в постель, написать императрице и ещё сильней выразить причины моего отказа. Возвратившись домой, я тотчас же принялась за письмо, которое и более хладнокровного монарха, нежели Екатерина, могло бы оскорбить.

Я сказала ей прямо, что жизнь государыни может пройти незамеченной перед судом истории, но вредная и безрассудная раздача общественных должностей никогда не кончится, что по самой своей природе, как женщина, я не могу руководить Академией наук. По недостатку своего образования я никогда не искала учёных отличий, хотя в Риме предоставлялся мне случай купить его за несколько дукатов.

Было около полуночи, когда я окончила своё письмо; посылать его императрице было уже поздно. Но горя нетерпением как можно скорей отвязаться от этого нелепого предложения, я отправилась в дом князя Потёмкина, у которого никогда в жизни не была, и приказала доложить ему о себе; а если он в постели, то разбудить его.

Действительно, он уже спал. Я рассказала ему, что было в этот вечер между мной и императрицей. «Я уже слышал об этом от государыни, — сказал он, — и хорошо знаю её последние намерения. Она непременно желает поручить Академию наук вашей дирекции». — «Но ведь это невозможно, — возразила я. — Каким образом я могу принять эту обязанность, не унизив себя в своих собственных глазах? Вот моё письмо к императрице, в котором я отказываюсь. Прочитайте его, князь, а потом я запечатаю и вручу его вам. Вы передадите его Екатерине утром, как только она проснётся».

Князь Потёмкин, пробежав письмо глазами, разорвал его в клочки. Изумлённая и рассерженная, я спросила, как он смел разорвать моё письмо, написанное императрице.

«Успокойтесь, княгиня, — сказал он, — и послушайте меня. Вы искренне преданны государыне, в этом никто не сомневается. Зачем же вы хотите беспокоить и огорчать её предметом, который в эти последние два дня исключительно занимал её мысль и на который она твёрдо решилась? Если вы действительно неумолимы, вот перо, чернила и бумага — напишите новое письмо. Поверьте, я советую вам как человек, преданный вашим интересам. Кроме того, должен добавить, что императрица, определяя вас на это место, имеет в виду удержать вас в Петербурге и тем самым иметь случай чаще видеться с вами. Говоря правду, ведь она утомлена этим сборищем дураков, которые её вечно окружают».

Мой гнев, редко когда продолжительный, и тут почти прошёл. Я согласилась написать более умеренное письмо, которое я хотела послать со своим слугой, чтобы передать его государыне через одного из её придворных лакеев, как только она встанет поутру. В заключение я умоляла князя употребить всё своё влияние, чтобы разубедить императрицу в таком беспримерном и странном назначении.

Приехав домой, я села за другое письмо и, несмотря на раздражённое состояние, кончила его в том же платье, которое надела с утра для придворного бала. В семь часов письмо было отправлено, и я получила на него ответ. Заметив о моём раннем пробуждении, императрица наговорила мне очень много лестных и обязательных фраз, но ни одного слова об отказе, который она, очевидно, сочла не заслуживающим никакого внимания.

В конце того же дня я получила письмо от графа Безбородко и копию указа, уже переданного Сенату и определившего меня директором Академии наук».

Источник:

«Воспоминания княгини Е. Р. Дашковой, писанные ею самой». Несмотря на название, воспоминания были написаны не собственноручно княгиней, а с её слов. Диктовала она, кстати, по-французски. Впервые мемуары были опубликованы в 1840 году в переводе с французского на английский, а на русском языке они увидели свет в 1859 году.

Контекст

Княгиня Екатерина Романовна Дашкова (1743–1810) была сподвижницей Екатерины Великой в период дворцового переворота 1762 года, в результате которого та взошла на престол. В разные годы положение Дашковой при дворе менялось от статуса приближённой особы до опалы. В период очередного сближения в 1783 году императрица назначила Дашкову директором Петербургской академии наук, состояние дел в которой находилось тогда в упадке.

Эту должность княгиня занимала почти 11 лет и много сделала для развития науки и образования, став настоящей звездой эпохи Просвещения. Она увеличила количество обучавшихся в Академии за казённый счёт, содействовала научным исследованиям и изданиям научных трудов, ввела практику строгих экзаменов и поддерживала отправку студентов для завершения образования в западноевропейские университеты. По её инициативе профессора Академии стали регулярно проводить публичные лекции, расписание которых печаталось в «Санкт-Петербургских ведомостях». Чтобы заинтересовать профессоров этой дополнительной нагрузкой, она увеличила им денежное содержание.


обложка: Wikimedia Commons / Ольга Скворцова / Skillbox Media


Редакция Skillbox

Пишем о событиях, явлениях и понятиях из мира дизайна и программирования, геймдева, образования и бизнеса.



Понравилась статья?
Да

Пользуясь нашим сайтом, вы соглашаетесь с тем, что мы используем cookies 🍪