Образование
#былое

Что такое естественная история и в какие учебные предметы она превратилась

В гимназиях XIX века существовал такой предмет — «естественная история». Что это было и куда исчезло?

Иллюстрация: Pngtree / Freepik / Wikimedia Commons / Colowgee для Skillbox Media

Естественная история — это системное научное изучение природы в естественной среде. По сути, это синоним естествознания с той лишь разницей, что естественная история концентрируется на биологии и геологии, опирается скорее на наблюдение, а не на эксперимент, и ею занимаются чаще всего любители — их называют натуралистами. Есть и другая разница между этими понятиями. Рассказываем, как появилась естественная история, почему так странно называется, на каком этапе превратилась в естествознание и почему каждый прогрессивный и либеральный интеллектуал XIX века был практически обязан увлекаться этой сферой знаний.

Почему именно «история»? Как появился термин

Истоки естественной истории восходят к самым древним временам. Ещё в доисторическую эпоху люди следили за поведением животных и особенностями растений и передавали эти знания из поколения в поколение. Позднее в Древней Греции философы сформировали метод познания природы, искали причинно-следственные связи её явлений. Впервые же термин «история» по отношению к естественным наукам применил Аристотель.

«Естественной историей» (Naturalis historia) назвал свою энциклопедию, написанную на основе других работ в 77 году нашей эры, древнеримский писатель-эрудит Плиний Старший. В его труде были собраны знания по астрономии, географии, анатомии человека, о животных (по средам обитания), растениях (по различным признакам), лекарствах, металлах, красках и картинах, камнях и скульптурах, драгоценных камнях и изделиях из них — всего 37 книг.

Эта единственная сохранившаяся работа Плиния была одной из первых научных энциклопедий в Европе и образцом для всех последующих. Древнеримский автор был авторитетом для натуралистов вплоть до XVIII века.

Прямой перевод латинского названия Naturalis historia («природная/естественная история») может немного сбить с толку. Ведь «история» здесь подразумевалась не как наука о прошлом, а как синоним «описания» или «расследования». А под «природой» — скрытая и явная сущность предметов. То есть Naturalis historia — это описание сущности природных объектов.

Труд Плиния средневековые учёные использовали избирательно. Дело в том, что в качестве основного научного метода тогда утвердилась схоластика. В рамках неё знание обреталось не через наблюдение, а через чтение текстов, их комментирование, компиляцию и утверждение «правильных» выводов логическим путём. При этом знания должны были оставаться в рамках божественной картины мира: в основном через теологические интерпретации Аристотеля.

Новый виток развития и даже, можно сказать, подлинное рождение естественная история пережила в эпоху Ренессанса. Мыслители Возрождения снова обратились к античному наследию более критично. Европа переживала экономический подъём, активно торговала и, открывая новые земли, значительно расширяла свои представления о природном разнообразии. Всё это привело к тому, что отношение к окружающему миру изменилось.

Тогда же произошло первое разделение наук. Физика и химия стали частями натурфилософии. А биология и геология заняли по отношению к ним как бы вспомогательную роль. При этом обе дисциплины были тесно связаны, например медики должны были хорошо знать и физиологию, и ботанику с зоологией (чтобы изготовлять лекарства). А многие исследователи животных и растений также вносили значительный вклад в геологию и географию. Из этих различных сегодня дисциплин и сформировалось новое понятие естественной истории. В таком виде она потом стала преподаваться в университетах.

Пьер Белон
Изображение: La médecine internationale, 1908. Paris Interuniversity Library of Health

Название это появилось от множества трудов, которые писали мыслители эпохи Ренессанса. Эти книги объединяли разрозненные сведения по зоологии, ботанике, метеорологии, геологии, истории и археологии и назывались «историями». Например, «Естественная история птиц» Пьера Белона, «Чудесная история растений» Клода Дюре, «История змей и драконов» Улиссе Альдрованди и так далее.

Надо понимать при этом, что это не были научные труды в полном смысле слова. Авторы сочетали довольно точные наблюдения с мифологическими сведениями из прошлого. Так, в группу таких сочинений попадали и «истории душ и страстей». Естественно, в таких книгах было много ненаучного, вроде суждения по аналогии, присущего средневековой традиции. Например, в них могли утверждать, что раз грецкий орех похож на мозг, значит, им можно лечить травмы головы.

Как естественная история стала естествознанием

В XVI–XVII веках эпоху Возрождения сменила эпоха Просвещения, а в Европе случился научный переворот. Учёные от чтения древних направились к самостоятельному поиску истины, а главным методом их стали не логические построения, а эксперименты.

Научное знание в это время всё больше становилось практико-ориентированным. Быстро развивались аптекарское и врачебное дело, учёные люди постоянно уточняли и обновляли картину мира. Гремели имена и натурфилософов, и естественноисториков: Коперника, Парацельса, Браге, Бэкона (он определял естественную историю как отдельную дисциплину), Декарта, Ньютона, Лейбница и других.

В это время сформировалось естественно-историческое сообщество, развивалось коллекционирование всяких диковин (фактически это была ранняя форма музеев), стали появляться ботанические сады, гербарии, а позднее — кунсткамеры и зоологические музеи. Научные общества, по сути, кружки единомышленников, стали перерастать в академии. Всё это происходило в противовес устаревшим университетам, которые не могли отойти от схоластики: естественная история там была растворена в медицине, теологии и философии.

Постепенно учёные узнавали о природе всё больше, появилась необходимость систематизировать знания. В итоге в середине XVIII века Карл Линней создал первую действительно научную классификацию растений и животных.

Наука становилась всё более светской, начался переход к рационализму. С начала XVIII до конца XIX века были открыты фундаментальные законы природы, началась промышленная революция. Особенно богатым на научные прорывы стало XIX столетие: появилась атомно-молекулярная теория, периодическая система химических элементов, геологические и географические карты, клеточная теория, микробиология, генетика, сравнительная анатомия, эмбриология, эволюционизм, электромагнитная теория, радиоактивность.

На это же время пришёлся и конец естественной истории как дисциплины. Уже во второй половине XVIII века она утратила позиции, уступив место естествознанию — тоже корпусу академических наук. Часть сюжетов естественной истории стала рассматриваться как ненаучное, художественное, дидактическое или дилетантское знание о природе. На базе же остальных сформировались отдельные дисциплины: ботаника, геология, микология, палеонтология, физиология, зоология и так далее.

Но в англоязычных странах термин Naturalis historia прижился и используется до сих пор. Опыт систематики знаний из различных сфер естественной истории и сегодня влияет на науку, например в областях экологии и эволюционной биологии. Более того, на основе отдельных дисциплин, когда-то отделившихся от естественной истории, появляются новые междисциплинарные отрасли. Например, биофизика, космическая биология, биогеохимия и другие.

Как естествознание пришло в Россию и стало модным

В доимперской России естественно-научные знания ограничивались отдельными переводами европейских сочинений, а также собственными описаниями и «чертежами» осваиваемой Сибири (так называли карты на Руси в допетровскую эпоху).

По-настоящему естественная история пришла в Россию при Петре I. В новой столице Санкт-Петербурге появились публичные библиотеки, Медицинский парк на Аптекарском острове и Кунсткамера — один из первых естественно-исторических музеев в Европе. А Готфрид Лейбниц стал одним из главных советников первого российского императора во время создания Санкт-Петербургской академии художеств и наук. С неё начались естественно-исторические и анатомо-физиологические исследования в России. Сначала ими занимались иностранные учёные, приглашённые императорами и императрицами, а затем и российские исследователи.

Научная терминология в России тогда только формировалась. Эту область знаний могли называть и «естествословием», и «естествоведением», и «натуральной историей». Ботанику вообще называли тогда прозябословием (от «прозябание» — «растительность») и так далее.

В школы эти науки пришли не сразу, и то не во все. В первом уставе гимназий и училищ уездных и приходских училищ 1828 года вообще не было подобных предметов. А вот в пореформенном уставе гимназий и прогимназий ведомства Министерства народного просвещения 1864 года в курсе классических гимназий фигурирует «естественная история (краткое наглядное объяснение трёх царств природы)», а в курсе реальных гимназий — «естественная история с присоединением к ней химии», причём в большем объёме, чем в классических. А в новом уставе, принятом всего спустя пять лет после этого (в 1871 году), вместо естественной истории присутствует уже «краткое естествоведение».

Вообще, в 1860-х годах, на волне отмены крепостного права и прочих реформ, в России начался настоящий культ естественных наук. Проводниками этой моды стало молодёжное движение «шестидесятников». Получившие хорошее образование, уже давно знакомые с европейской учёностью и бывшие в курсе всех интеллектуальных новостей, многие российские молодые люди ещё в юношестве становились атеистами и материалистами. Они видели в просветительстве и знаниях высшую цель человеческой жизни. Распространялась мода на неформальное образование и самообразование. Так, среди шестидесятников стали популярны научно-популярные собрания по интересам, которые проводились часто прямо на квартирах участников.

Особым уважением тогда стали пользоваться естественные науки. На них смотрели как на главный источник знаний образованного человека и то средство, которое устранит суеверия и предрассудки народа. Поэтому изучение естествознания провозглашалось чуть ли не долгом образованного человека.

Впрочем, частично молодыми людьми двигала также неосведомлённость и интерес. Например, как писал в своих мемуарах князь, политик и член I Государственной думы Владимир Оболенский, в гимназиях естественные науки преподавались поверхностно.

Выходившие научно-популярные книги сметали с полок: незнание новинок могло даже привести к укорам и насмешкам. Профессора с лекциями по зоологии, минералогии, ботанике, физиологии, химии, анатомии в публичных залах собирали аншлаги. Аналоги их проводили в частных домах, занятия вели студенты-естественники. В одной квартире, по воспоминаниям Елизаветы Водовозовой, одновременно могли идти сразу несколько лекций: в одной комнате изучали анатомию по скелету и разложенным на столе костям человека, а в другой ставили химические опыты.

«Каждое семейство, у которого в доме была свободная комната, охотно уступало её вечером для подобных занятий: тут демонстрировали бычачье сердце, резали лягушек и зайцев, изучали и сравнивали устройство зубов различных животных, строение тела птиц и рыб, рассматривали под микроскопом растения, насекомых, кусочки сыра, капли воды».

Источник: Е. Н. Водовозова. На заре жизни. Мемуары в двух томах. М.: Книговек, 2018.

Лекции пользовались большим спросом. Однако далеко не все их посетители обладали достаточной подготовкой, и полученные знания у них оставались отрывочными, не объединёнными в систему. Впрочем, другие, бывало, настолько увлекались предметом, что писали собственные популярные книги. Были и те, кто реально естествознанием не интересовался, но продолжал ходить на занятия, чтобы не выпадать из коллектива, потому что увлечение естественными науками стало чуть ли не обязательным для интеллектуальной и либеральной молодёжи тех лет. Причём дело было не только или даже не столько в моде, сколько в давлении окружающих.

«Каждый правоверный шестидесятник должен был все свои способности отдавать естествознанию. Эта мода подчинила тогда такое множество интеллигентных людей, что нередко талантливые музыканты, художники, певцы и артисты забрасывали искусство ради изучения естественных наук и вместе с другими бегали на ботанические, зоологические, минералогические и другие экскурсии, работали с микроскопом, определяли тщательно собираемые камешки, — все были загипнотизированы великим значением естествоведения.

В то время я часто встречала в кружках высокую, красивую блондинку Эн. Специально изучая химию, она однажды печально заговорила со мною о том, что ей вообще не даются естественные науки, вероятно, вследствие её жалкого образования, но что, несмотря на это, она будет продолжать свои занятия во что бы то ни стало, так как теперь ни один образованный человек не может существовать без знания химии. Через несколько месяцев после этой встречи разнеслось известие о том, что Эн. покончила самоубийством. При этом её приятельницы утверждали, что это несчастие произошло только из-за того, что ей совсем не давалась химия. Но такова ли была действительная причина самоубийства молодой девушки, или к этому прибавилось и что-нибудь другое, я не могу сказать, так как была мало знакома с нею».

Источник: Е. Н. Водовозова. На заре жизни. Мемуары в двух томах. М.: Книговек, 2018.

Константин Ушинский
Фото: Государственный архив Ивановской области

Энтузиасты естествознания стремились прививать его детям с самого юного возраста. Естественные науки считались одной из основ практико-ориентированного обучения, фундаментом самообразования и полезной общественной жизни в будущем. Значительную роль им в своей педагогической концепции, например, отводил Константин Ушинский.

Так, как пишет Елизавета Водовозова, детям прямо на дому показывали скелеты человека и зверей, а иногда при них, как при взрослых, резали лягушек и кроликов. Сами дети собирали коллекции растений, камешков, ракушек. Всё это также сочеталось с изучением труда и жизни простых людей. Правда, Водовозова отмечала, что далеко не всегда дети могли переварить эти «полезные» занятия.

Нужно отметить, что далеко не все в стране поддерживали это увлечение естественными науками. Людей, придерживающихся консервативных взглядов, это отнюдь не радовало, так как в естествознании видели причину распространения материалистического взгляда на мир, атеизма и революционного нигилизма.

Очень известный в то время консервативный публицист Михаил Катков критиковал по этим причинам изучение естественных наук. Гораздо более полезным и дисциплинирующим ум он считал изучение математики и древних языков. Кстати, именно этими идеями руководствовался министр народного просвещения Дмитрий Толстой, когда готовил проект гимназического устава 1871 года. Он убедил в правильности этих идей и Александра II.

Однако это не помешало интеллектуальным увлечениям. Даже спустя двадцать лет интерес к естествознанию воплощался и в популярности у интеллектуалов с либеральными взглядами естественных отделений физико-математических факультетов в университетах. Князь Владимир Оболенский, сам получивший такое образование в 1887–1891 годах в Санкт-Петербургском императорском университете, потом писал, что эта мода оказалась изменчивой: уже вскоре умы молодых людей захватила политика, и популярными стали юридические факультеты, где преподавали политэкономию.

Основные источники:

Научитесь работать с нейросетями — бесплатно!
Большая конференция по ИИ: пять экспертов и 10 нейросетей. Освойте нейросети — работа с ними становится обязательным навыком. Нажмите на баннер, чтобы узнать подробности.
Смотреть программу
Понравилась статья?
Да

Пользуясь нашим сайтом, вы соглашаетесь с тем, что мы используем cookies 🍪

Ссылка скопирована