«Пусть цветут все цветы». Интервью о комиксе с Машей Скаф

Маша Скаф

Куратор профиля «Комикс» в Школе дизайна НИУ ВШЭ, переводчица, исследовательница визуальных нарративов, сценаристка и продюсер комиксов, автор «Курса самоподготовки будущего комиксиста» и блога «Комиксы и скафки» про книжки-картинки, котов и цветы.

«Свой кусок поляны»

— Как твоя жизнь оказалась связана с графическими нарративами и книжками-картинками?

— Нас ведь всех заносит туда или сюда по какой-то чистой случайности… Мне с детства хотелось заниматься текстами, и я ими занималась. Сначала как стиховед и литературный критик, а потом, собственно, я увидела книжки с картинками, и мне захотелось понять, как они устроены. И в тот момент оказалось, что вокруг не так много тех, кто может мне это объяснить. Пришлось разбираться самой. Это было увлекательно! Я вообще с трудом представляю себе людей, которые, встречая нечто, что неизвестно, как устроено, отворачиваются и проходят мимо.

А ещё важным фактором оказался мой поэтический бэкграунд: поэтическая тусовка 2000–2010-х жила по заветам эпохи романтизма, конечно. Там очень важно было «найти свой голос», свой уникальный стиль. Поэт Митя Кузьмин говорил: «Свой кусок поляны». Мне в 20 лет никак не удавалось найти эту «свою кочку», на которой ещё никто не топтался, и я себя, конечно, чувствовала полным ничтожеством. Когда я пришла к графическим нарративам, мне показалось, что я нашла ту самую кочку и, о-о-о, как я сейчас тут потопчусь! Да, это была иллюзия. Но к тому моменту, как я поняла, что кто-то здесь уже бывал, стало поздно, я была уже по уши в этом.

«И швец, и жнец, и на дуде игрец»

— Ты ведь не только эксперт в области визуальных нарративов? Ты же и автор комиксов? Расскажи про последние проекты.

— Автор, да, но я не рисую комиксы — я их делаю. Выступаю как продюсер, как арт-директор, сценаристка, автор раскадровок. И швец, и жнец, и на дуде игрец. То есть я делаю всё, кроме, собственно, рисовальной части.

Некоторое время назад выпускали сборник комиксов для Музея истории ГУЛАГа, посвящённый историям репрессированных. Я руководила проектом, и в том числе там есть и мои сценарии.

Как арт-директор я веду много проектов, например для издательства «Пешком в историю».

Для издательства «Кучково поле» (там проект детских книжек про то, как быть человеком), научные комиксы для издательства «Кит». Ну и со студентами, конечно.

Из последнего классного, что мы делали, — это комикс про доказательную медицину. У него пока нет названия, он готовится в печать в издательстве «Комильфо». Комикс сделан на основе книжки Петра Талантова «0,05», которая в своё время получила премию «Просветитель».

Пётр пришёл к нам (в НИУ ВШЭ. — Ред.) и сказал, что хочет сделать из своей книжки комикс. Мы взяли этот проект. Это была нетипичная работа: мы коллективом из десяти человек за полгода сделали гигантский комикс на 220 страниц. Студенты работали студийным методом: кто-то отрисовывал персонажей, кто-то отрисовывал фоны, кто-то всё это красил. Я была руководительницей проекта, сценаристкой и раскадровщицей части историй.

Как и кем делается комикс?

 — То есть создание комикса — это не как создание книги, а как производство фильма: работает целая студия, целый цех?

— Очень по-разному это бывает в комиксах. Комиксисты, как и писатели, вполне себе бывают мрачными одиночками, которые сидят и по пять лет фигачат свой роман. Тут нужно понимать, что, в отличие от литературы, комикс имеет бо́льшую вариативность: он может быть студийным производством и выдавать быстрый и постоянный контент для широкой аудитории. Может быть индивидуальным производством, но по-прежнему быстрым — это, например, область веб-комикса.

А есть классическое создание книги: в одно-два лица. Это европейский независимый комикс. Бумажный, конечно. И мы в «Вышке» ориентированы на эту традицию, потому что, понятно, там самое сложное, самое интересное рисование, самые глубокие истории. Но другое дело, что на рынке чаще требуется весёлый бодрый нон-фикшн…

— Почему студенты приходят на отделение комикса?

— Я совершенно не понимаю, зачем они это делают, правда! Как люди отваживаются ступать на этот путь… Нет, на самом деле понимаю, когда тебе 16 и ты любишь мангу и издательство Bubble, и всё, чем ты хочешь заниматься в жизни, — это рисовать стадики персонажей, идея рисовать комиксы в университете кажется дико классной.

— Потом ты наблюдаешь, как они сталкиваются с реальностью?

— Их, конечно, ждёт вселенский облом. Но изначально это кажется хорошей альтернативой программированию или экономическому факультету. Потому что наконец-то комиксы пользуются всё большей и большей популярностью.

Комикс как искусство

— Мне показалось, да, что тенденция изменилась и на комиксы больше не смотрят косо. К ним стали наконец относиться серьёзно, верно?

— Нет-нет, увы. Думаю, это только в твоём пузыре тенденция изменилась. По-прежнему главный вопрос, который мне задают на интервью или открытых лекциях, — «А комикс — это точно серьёзно?».

Мы 15 лет уже хотим обсудить что-то ещё, кроме «комикс — это искусство или нет», но нет. Чуть-чуть сдвигается эта рамка, потому что у нас появляется всё больше профессиональных комиксистов. Это люди, которые имеют представление о том, что в мире существует исследовательское направление comics studies… Вот есть симптоматичный пример: недавно вышла огромная книга Александры Латышевой-Галеевой «Комиксы как искусство. Всемирная история комикса». Автор на голубом глазу в 2025 году помещает на обложку «Комиксы как искусство». Мы же не сделаем книжку по истории литературы «Литература как искусство»? Так что да, комиксы всё в той же западне.

Никогда такого не было, чтобы не было никак

— Но ведь рынок комикса молодой и активно развивается?

— Да, рынок комиксов развивается, это определённо. Не только развивается, он ещё и меняется содержательно очень сильно. Продажи в целом растут, но не во всех сегментах.

Российский рынок комиксов начинался с малых издательств, таких как «Бумкнига», например. И долгое время у нас в процентном соотношении действительно был перекос: было представлено довольно большое количество клёвого европейского комикса, американского, даже азиатского. А потом начал расти сегмент популярного комикса. Появилось много новых издательств, появился Boosty и возможность монетизировать собственные комиксы.

Сейчас что мы видим: рост рынка популярного комикса и нон-фикшна — это всё на широкую аудиторию. Научно-популярную книжку проще продать, потому что её необходимость — проще объяснить.

С книжкой-картинкой — хуже. Непонятно вообще, там же слов нет, всего 16 разворотов, за что берут деньги?

Так и возникает этот перекос: один сегмент цветёт, а другой, ну, реально еле тащится.

— А что ещё плохо? О чём у тебя болит душа?

— У меня как раз ничего не болит. Это может быть не супервесело пока, но я-то считаю, что мы как-нибудь выкрутимся. Никогда такого не было, чтобы не было никак. Как-нибудь оно обязательно будет: не знаю, будем делать веб-комиксы и разовьём русскую школу веб-комикса. Вау! Или — делать нон-фикшн, над которым будут рыдать поколения, и там будут заложены невероятные смыслы.

Ситуация на самом деле нормальная: мы видим разделение на страты. В российской комикс-индустрии много разных тусовок: вот комикс-центр, вот тусовка Bubble, вот котяточки Маши Скаф и их комиксы, вот рядышком детские издательства, вот self-publishing и интернет-звёзды. И всё это хорошо и очень здорово: пусть цветут все цветы. Ведь чем больше разных мнений — тем живее твоя область. Вот и всё.