«Предмет сам выбирает хранителя». Коллекционер Филипп Маяков о культуре Русского Севера

Дизайнер Филипп Маяков так влюбился в Русский Север, что стал собирать старинные предметы локального крестьянского быта, ушёл из найма и превратил хобби в основную работу.

Узнали, чем интересен сегодня широкой публике регион и что будет после тренда на неорусскость.

Филипп Маяков

Графический дизайнер. Коллекционер предметов народного быта крестьян Русского Севера и центральных регионов России

Как прийти к коллекционированию

— Вы графический дизайнер. Как стали коллекционером?

— Каждый день мы контактируем с разными вещами: едой, предметами быта и интерьера. Мне хочется, чтобы этот контакт дарил радость и формировал эстетику и вкус. Поэтому своей профессией я выбрал графический дизайн: айдентика и дизайн на физических носителях связаны с тактильностью.

Коллекционером я стал случайно, но благодаря профессии и любви к визуальному. В 2010 году я, будучи студентом, оказался на Соловках: напросился с группой, которая ехала рисовать пейзажи. Место показалось очень красивым.

Спустя пять лет я попал на Кенозеро — именно тогда Север раскрылся для меня во всей красе.

В отличие от Соловков, в Архангельской области было много предметов крестьянского быта и свои традиции. Мой мозг дизайнера начал анализировать предметы с точки зрения функционала и эстетики. И меня это сильно поразило…

— Чем именно?

— Негативный образ «простого» крестьянина сформировался в советское время. Но вообще-то на Севере жили зажиточные люди, которые создавали предметы искусства. Именно северные предметы быта богато украшены или резьбой, или росписью, или тиснением — имелось много техник. Всё это создаёт локальный культурный код.

Уже потом, погрузившись в изучение Русского Севера, я выяснил, что это не просто общий код или традиция. В каждой деревне был талантливый мастер, который обладал характерным почерком. И такой мастер «зарождал» эстетический стиль конкретного места. Например, есть ракульская роспись, борецкая роспись, мезенская роспись, свободная кистевая костромская роспись и прочее.

Это всё появлялось от одного человека, который стал развивать, можно сказать, свой бренд. И этот «бренд» визуально локализовал деревню, а потом и целый уезд.

Декор настолько мне понравился, что я как художник, решил собрать небольшой натюрмортный фонд. Всё резко изменилось, когда мне в руки попала ручная прялка с необычной росписью. Стало интересно — я решил изучить тему. Потом нашёл вторую прялку. Тогда и зародилась мысль собрать по одной прялке от каждого региона, чтобы увидеть локальные черты в каждой из них.

Чем привлекательны предметы Русского Севера

— Сколько всего предметов в вашей коллекции?

— Более 150. Примерно 50 прялок, 15–20 швеек, 10 прялочных донцов. Остальное — непосредственно предметы крестьянского быта Русского Севера и Поволжья, которые украшены резьбой или росписью.

Один из самых ценных предметов подарил друг: лопасть от олонецкой прялки начала XIX века. Её рыночная стоимость небольшая, но она для меня важна. А так, в коллекции есть вещи, стоимость которых более 100 тысяч.

— Как вы храните свою коллекцию?

— На стеллажах. Это же предметы интерьера, которые и спустя 100 лет украшают дом.

Читайте также:

10 трендов интерьерного дизайна в 2026 году

Как собирать коллекцию

— Кому интересны предметы быта Русского Севера?

— Самым разным людям: от предпринимателей до обычных людей, которые покупают посуду для дачи, потому что она красивая и удобная.

Сегодня большой интерес есть и у дизайнеров интерьера, потому что в моде неорусский стиль: такие предметы могут стать оригинальной доминантой в интерьере. Недавно я подбирал для ресторана «Воронеж» пять мезенских прялок с красными конями, потому что это вписывается в их интерьер.

— По каким критериям вы собираете предметы?

— Оцениваю их со всех сторон: уникальность, ценность, предложение на рынке. Если возникают вопросы, обращаюсь к друзьям и знакомым, чьему мнению доверяю.

Собрание — это портрет конкретного человека. Я собираю определённые группы вещей. Например, у меня есть резные челноки для ткацкого стана — думаю, лучшая коллекция в стране. Недавно увлёкся коллекционированием изразцов XVIII века. Поэтому, если я вижу, что появляется что-то интересное — конечно, покупаю.

— Как понять стоимость и ценность вещи?

— Зависит от редкости и предложений. Например, прялка с палащельской (мезенской) росписью, которых больше тысячи, должна стоить не более 2–3 тысяч рублей. Считается, что их много.

Но если на рынке появится поморская резная прялка, то её могут купить и за 50 тысяч, так как это большая редкость. Потом её вполне реально перепродать и за 100 тысяч. Но если ты подержишь её у себя несколько лет и решишь продать, когда будут подобные предложения, цена будет ниже.

— Расскажите про самый новый предмет, который у вас появился.

— Северный ковш-скобкарь для бражных напитков, который продали наследники одного искусствоведа. Мне приятно, что эта вещь из коллекции человека, который разбирался в теме.

Это один из примеров, как предмет и память о человеке продолжают жить.

Как хобби стало основной деятельностью

— Когда коллекция превратилась во что-то большее, чем просто личный интерес?

— Как только у меня собралось много экземпляров, мы с коллегами и друзьями сделали выставку, где представили картины по мотивам поездки на Север и совместную коллекцию предметов крестьянского быта.

За расширением коллекции было не только моё развитие как коллекционера, но и появление дочки. Я храню экспонаты дома, поэтому какими-то серьёзными дорогими реликвиями не владею. Подумал, что было бы хорошо окружить дочку с детства чем-то эстетичным, чтобы у неё развивался вкус и насмотренность. Сейчас ей восемь лет, и она уже умеет фильтровать, что красиво, а что — нет.

В 2021 году я познакомился с Еленой Тюняевой — основательницей музея русского быта «По сусекам» в Москве. Я подключился к проекту как дизайнер и коллекционер. Одной из первых выставок музея была как раз моя коллекция.

Стало понятно, что нужно давать движение коллекции: продавать что-то, покупать более интересное и рассказывать о культуре Севера широкой аудитории. В том числе меня стали приглашать как специалиста для формирования личных коллекций. То есть коллекция мотивировала меня расширять поле и превратилась из хобби в основную работу.

— Вы сейчас работаете как дизайнер?

— Да, но если раньше я сотрудничал с дизайн-агентствами, то сегодня беру уже только интересные мне заказы. Уже полтора года занимаюсь больше Севером, чем дизайном.

У меня сформировался новый круг друзей и знакомых, среди них есть люди, к которым я раньше боялся подойти. Теперь мы не только общаемся, но и видим друг в друге специалистов. Приятно знать, что меня считают знатоком культуры Русского Севера — таких людей практически немного.

Разворот на Восток: о трендах и будущем

— Что сегодня выгодно коллекционировать с точки зрения инвестиций?

— Не могу сказать про всё, но думаю, что золото, ювелирные украшения.

Если говорить про предметы крестьянского быта, то их ограниченное количество. Новых не создаётся, но если уходит какой-то коллекционер, его предметы начинают распродаваться, и тогда на рынке появляется что-то.

Моя задача сохранить вещи, чтобы потом, когда меня не станет, они попали в правильные руки.

— Ранее вы сказали, что сегодня в моде неорусский стиль. С чем вы связываете тренд на популяризацию локальных брендов?

— Это естественный процесс. Человеку естественно искать идентичность. Мы в России сильно разделились на историю до 1917 года с чётким пониманием идентичности, в которую вплеталась разная мода: французская, китайская, японская, турецкая. Но так или иначе, мы всегда возвращаемся к вопросам: «Кто мы? Что мы? Зачем?»

Читайте также:

1913-core: одеваемся, едим и отдыхаем как аристократы до революции

Это характерно не только для нас, но и для других стран. Мода циклична. Думаю, что неорусскость продержится ещё 5–7 лет, как любой тренд.

— Ваше мнение: что нас ждёт дальше?

— В будущем мы снова вернёмся к Востоку, как это было в XIX веке, когда аристократы ходили в кимоно, а «Гжель» производила точные копии японского фарфора.

Сейчас мы изучим себя: «Ага, ну мы разобрались, кто мы такие, мы молодцы. А вот теперь давайте будем другие тренды вводить».